…Европа закончилась в три ночи, когда самолет совершил посадку в аэропорту города Дели и командир экипажа сообщил, что температура воздуха за окном +27 градусов. В этот момент в салоне зааплодировали. Так, улетев из холодного московского вечера, мы приземлились прямо в горячую южную ночь. Но если быть совсем точным, Европа закончилась немного позже. А именно, когда, выйдя из здания аэропорта, мы чуть не споткнулись о лежащих у входа людей. Внутрь-то вход платный.
Пока мы пытались сориентироваться в окружающей обстановке и понять, где и как мы будем покупать билеты до Катманду, к нам прилип таксист с интересным именем Кумар. Он поведал, что в аэропорту билеты купить никак не получится, и сделать это можно только в известном ему, Кумару, офисе, работающем к тому же круглосуточно. Настойчиво призывал воспользоваться его услугами по доставке в офис и обратно. Честно говоря, было немного страшновато ехать в ночь неизвестно куда, неизвестно с кем, в неизвестном городе и дикой стране, однако найти ничего похожего на билетную кассу нам не удалось и мы приняли решение довериться таксисту, отправившись в неизвестность…
Названное Кумаром офисом помещение оказалось комнатой на первом этаже многоквартирного дома, и первым, что мы увидели войдя в нее, был диван, на котором дрых человек. Спящий был разбужен Кумаром, после чего встал с дивана, попросил нас немного подождать главного и исчез. Вакантное диванное место тут же занял таксист и вскоре захрапел.
Главный не заставил себя долго ждать и через 10 минут явился в образе круглого, маленького и лысого товарища, отрекомендовавшегося по-русски Тариком. Оказалось, в свое время Тарик окончил Харьковский университет и с тех пор не забыл русский.
За один билет Тарик запросил 300 долларов и 15 долларов государственного налога. Путем некоторых переговоров стоимость билета и налога была уменьшена в полтора раза, а уважение Тарика к гостям из далекой России явно повысилось.
Пока суд да дело рассвело. С известным трудом мы разбудили Кумара и вернулись обратно в аэропорт, где надолго обосновались в том самом платном зале ожидания. Там мы познакомились с удивительным господином из Канады. Господин этот вел увлекательнейшую жизнь путешественника, побывал во множестве стран, включая Южную Африку и Россию, где встречался со всякого рода замечательными людьми, например Б. Гребенщиковым и Далай-ламой. Неизвестно, много ли правды содержалось в рассказанных им историях, но если хотя бы процентов тридцать – ему, безусловно, можно позавидовать. На прощание он спел нам блюз собственного сочинения, аккомпанируя себе на ситаре. Позже мы совершенно случайно наткнулись на него в Катманду. Он там жил в монастыре на горе и медитировал, спустившись в город лишь перед самым отлетом.
…
Непал встретил нас массовыми беспорядками. Как нам объяснили, местные маоисты – то есть коммунисты, мечтающие устроить революцию и свергнуть текущего короля, объединились с демократической партией, недовольной тем, что король распустил парламент и упразднил пост премьер-министра и вместе они поставили страну на уши. Имели место демонстрации, уличные столкновения с полицией, а также строительство баррикад на дорогах и поджог покрышек. Король же не остался в долгу и ввел в столицу войска, а также комендантский час. Что любопытно, руководствуясь великим принципом человека, искавшего потерянные часы под фонарем – ведь там светло – комендантский час был введен не ночью, как обычно, а днем. Потому что только днем полиция могла обеспечить его выполнение. В результате днем по Катманду разрешили перемещаться исключительно коровам и белым туристам, а также такси, этих самых туристов развозящим. Про такси, развозящих коров, я ничего не слышал. На таком вот туристическом такси, мимо блокпостов, охраняемых военными с автоматами и полицейскими с длинными бамбуковыми палками, мимо баррикад и остатков сгоревших шин нас доставили в отель. Разгрузив вещи, мы воспользовались правом белого человека и отправились на ознакомительную прогулку по древней столице.
Архитектура Катманду производит потрясающее впечатление. Это – самое настоящее средневековье, но только живое, дожившее до наших дней. Словно сработала машина времени и ты перенесся на пятьсот лет назад. Покосившиеся двух-трех этажные каменные дома, узкие окошки без стекол, кривые улочки без тротуаров. Единственное, что выбивается из общего впечатления – это повсеместно и хаотично протянутые на высоте первого этажа электрические провода. Такое ощущение, что центрального электричества здесь нет, и каждый домовладелец тянет свой собственный электрокабель от ближайшего трансформаторного щитка. Последний, как правило, напоминает чудовищного паука, поймавшего в свою паутину маленький вертолет. Еще очень непривычно смотрятся индуистские «минисвятилища», попадающиеся на каждом шагу. Похожи они на небольшую будочку высотой в рост человека или чуть меньше. Внутри которой стоит барельеф бога – наиболее популярен слоноголовый Ганеш – а у входа висит колокольчик. Перед молитвой в него надо позвонить, чтобы привлечь божественное внимание. Немного побродив по пустынным улицам и понаблюдав роющихся в кучах мусора коров, мы ощутили себя переполненными впечатлениями и воротились в отель.
Едва мы успели поужинать в ресторане во дворике отеля, как с улицы раздались свист и выкрики. Нам объяснили, что это идут демонстранты и необходимо срочно погасить весь свет, так как демонстранты бьют освещенные стекла. И действительно, за полминуты вся улица погрузилась в первозданную темноту. Мы сидели в ночи, в чужой незнакомой стране вслушивались в непонятные лозунги. Было страшновато, но все обошлось – через 10 минут демонстранты ушли демонстрировать в другое место, свет включили, а мы легли спать.
Утром следующего дня выяснилось, что комендантский час на сегодня объявлен с 12 до 6, и нам в первый раз удалось увидеть «живой» Катманду. Обнаружилось, что у прогулок во время комендантского часа есть свое преимущество – никто не мешает ходить, не кричит, не приходится постоянно уворачиваться от велорикш, мотоциклов и автомобилей, хаотично двигающихся во всех направлениях сразу.
На первых этажах открылись всевозможные лавки и лавочки, торгующие в основном местными народными промыслами, ювелирными украшениями из серебра, коврами и одеждой из ячьей шерсти.
Пока мы бродили по улицам, начался комендантский час. А мы вышли на площадь Дурбар – на ней расположен старый королевский дворец. Площадь потрясающая, я такого не видел нигде. На ней стоит с десяток разнообразных храмов, близко-близко друг к другу. Самый значительный из них – храм Вишну, похожий на пагоду, поднятую на высоком, сужающемся к верху, фундаменте. Вверх ведут огромные ступени, выложенные в фундаменте. На ступенях сидели туристы, выглядевшие так, словно они сошли с фотографий хиппи семидесятых годов. Гости из прошлого держали в руках плакаты с надписями, смысл которых сводился к тому, что они поддерживают народ Непала. Учитывая, что в стране фактически имела место гражданская война, надписи содержали жесткую иронию – непонятно, с какой именно частью народа были солидарны туристы. Возможно, туристам было все равно. Те, которые не держали плакатов, плели веревки из конопли, как будто не смогли найти ей лучшего применения. Пока мы наблюдали за хиппи, к ним подошел непонятно как презревший комендантский час нищий и попросил денег. Хиппи дали ему цветок, чем страшно разочаровали представителя того самого народа, в солидарности с которым они признавались. А еще через пять минут приехала полиция и разогнала их всех.
Гуляя по площади, мы повстречались с семейством макак, нашедших себе приют на стене дворца. Вроде бы макака сама по себе ничем особенным не выделяется и интересна не более, чем бродячая собака. Однако нас они заинтересовали весьма и весьма, и мы даже решили угостить их бананами. Я храбро протянул банан самой крупной обезьяне, и та его приняла. Моментально очистив и слопав плод, она решила что из всех моих вещей наибольшую пользу ей сможет оказать камера и, схватившись за шнурок, потянула ее на себя. Я опешил и вцепился в камеру обеими руками. Наглому примату только того и надо было – резус ухватил выпущенный мной пакет с остальными бананами и был таков. Усевшись на стене, он извлек из пакета гроздь и начал методично есть. Съел он, надо заметить, не слишком много и остаток бросил вниз. Вероятно, бананы были не лучшего качества. Позже, в другом месте, мы видели, как обезьяна украла у тетушки пакет с автоматическим зонтиком, так что можно сделать вывод что вороватость — их фамильная черта характера. Впрочем, как и у людей.
Тут оказалось, что туристы – народовольцы сослужили нам плохую службу – разгонявшие их полицейские обратили внимание на нас и велели нам тоже расходиться. Так мы и не досмотрели площадь.
По дороге обратно мы прошли мимо идола бога зубной боли. Зубной бог был больше всего похож на бесформенную корягу. Для излечения от всякой боли следовало приколотить к ней монетку одним из валявшихся поблизости в изобилии гвоздей. Непальских монет у меня не нашлось, и я попробовал прибить копейку. Не тут-то было! Наши копейки оказались надежными и крепкими, я только согнул гвоздь. В результате я просто запихнул ее в щель, откуда она была незамедлительно извлечена местными мальчишками. Интересно, такое пожертвование считается?
Третий день в Катманду мы посвятили осмотру ступы Сваямбутнах, еще ее называют Храм обезьян. Ступа расположена на холме у самой границы города. Такси опять не ходили и мы отправились к ней пешком - оказалось, что Катманду в самом деле весьма невелик.
Свое второе название храм заслужил полностью, обезьян на холме в самом деле невероятное количество. На вершину холма ведет длиннющая лестница, поднимаясь по которой мы слегка запыхались. Но ступа того стоила – огромная, высотой с пятиэтажный дом, бело-желтая, вся разукрашенная расписанными мантрами флажками она являла собой поистине величественное зрелище. Мы долго ходили вокруг нее и крутили молитвенные барабаны. Последние – гениальнейшее изобретение просвещенных буддийских монахов. Один поворот такого барабана эквивалентен однократному произнесению молитвы. Если обойти ступу по периметру и как следует крутануть каждый из них – а их там штук триста – выйдет нефиговая кармическая заслуга. Дешево и сердито! Кроме самой ступы, на вершине имеется несколько храмов-часовень, пара монастырей и множество министуп. Местный монах пригласил нас зайти в один из таких монастырей. Внутри оказалось очень здорово, основным украшением помещения служила огромная статуя золоченого Будды Шакьямуни, выполненная с большим тщанием. Правда, почему-то принявший позу лотоса Просветленный повернул к нам свою подошву, что вообще-то считается здесь признаком крайнего неуважения. Но может, это такой буддийский способ достичь постижения мира?
В пять утра следующего дня мы отправились в «несложный» трек по окружающим долину Катманду холмам. Во всяком случает, так это назвал наш агент. Трек – это современный вариант горного похода, когда ты идешь налегке, а твои вещи тащит носильщик. Ночевать предлагается в так называемых «лоджах» - как правило, больших бараках, разгороженных на комнатушки. Внутри такой комнатушки стоит несколько топчанов, покрытых сомнительной свежести тряпкой. Лежат на топчане в спальнике. Электричества, как правило, нет, хотя иногда есть солнечные батареи и тогда два часа в день светит лампочка. Зато всегда стоит свеча и лежат спички. Дом Колхозника, одним словом.
Трек начался с восхождения в гору по выдолбленной лестнице. Я даже и не мог представить, что бывают такие лестницы – мы шагали по ней несколько часов, и все это время мы двигались непрерывно вверх! По пути мы проходили через деревни. Раньше мне приходилось гулять по деревенским улицам. А это была деревенская лестница. Потом лестница закончилась, а подъем – нет. Мы продолжали карабкаться вверх по тропинке. Неслабый такой холм у них в Непале, высотой две с половиной тысячи метров. Наши груженые носильщики давно нас обогнали, размеренно прошагав мимо, словно человекоподобные роботы. В общем, к вечернему привалу мы оказались выше исходной точки на 1200 метров. Впечатляющий результат. Устали настолько, что даже на жестких топчанах уснули, как убитые.
А назавтра было еще труднее! Подъем продолжился, а тропинка стала совсем узкая, каменистая и, как будто бы этого мало, осыпающаяся. В какой-то момент, когда из под моей ноги вывернулся очередной камень и покатился вниз, а я с трудом удержал равновесие, я на полном серьезе подумал, что неплохо было бы упасть вслед за камнем. По крайней мере, внизу можно будет спокойно полежать и никто не заставит меня тащиться вверх. Все-таки интересно, если этот трек – нетрудный, каков трек средней сложности? Восхождение на Эверест? Но все-таки, мы дошли до намеченной точки. Мы – отважные покорители гималайских холмов! При этом – что самое обидное – ночевали мы на той же высоте, что и вчера. Все, с таким трудом набранные метры мы потеряли, спустившись обратно вниз перед самой остановкой.
Третий день – подъем на самую высокую точку всего маршрута, три тысячи шестьсот метров. Надо сказать, у нас это получилось гораздо проще, чем вчера. Похоже, мы начали втягиваться. Наверху оказалось очень холодно. Около нуля. С нашей летней одежонкой мы чувствовали себя не слишком комфортно, особенно, когда прекратили движение и устроились на ночлег. Лоджи, как правило, состоят больше из щелей, нежели из стен, и эта не была исключением. Хорошо еще, что в столовой топилась маленькая буржуйка, вокруг которой и собрались все постояльцы этого небольшого «Отеля у замерзшего трекера», как я решил его называть. Люди попались весьма интересные – например, средних лет тетушка из Швейцарии, спустившаяся к нам с высоты четырех с половиной километров, где она пробиралась по колено в снегу и наслаждающаяся теплом. Она рассказала, что в треке собирается провести около месяца, а до этого около года работала медсестрой-волонтером в больнице в Катманду.
Кроме нее мы познакомились с семейством израильтян. Старший сын уже полтора года путешествовал по Азии, по его словам, «прочищая мозги» после службы в армии. Его родители и сестра очень хотели повидаться с ним, но так как он наотрез отказывался возвращаться в землю Обетованную, пришлось им прилететь в Непал. Он рассказал нам, что такие путешествия после службы в армии весьма распространены в Израиле. А я подумал, что неплохо им там платят, похоже.
Но ужин закончился и нам пришлось разойтись по своим каморкам. Спать было ужасно холодно, мы укутались в куртки, выпросили у хозяев одеяла (по одному на пару) и все равно всю ночь дрожали. Но насмерть не замерзли и даже не простудились.
Вдобавок ко всему, случилось то, что впоследствии мы стали называть «Шоколадный инцидент». Днем, когда было не просто тепло, а даже жарко, почти полкило шоколада в плитках, в сумке расплавились и залили всю сумку. Пахло хорошо, а в целом вышло не очень. Отчистить все так и не удалось, даже после ночных морозов, когда все вытекшее застыло тонким слоем. Вышел этакий малый трекерский шоколадный набор.
Мы были вознаграждены за все наши страдания следующим днем. Этот день мы исключительно спускались! За три часа мы провалились больше чем на километр, и уже к обеду завершили дневной переход. Вторую половину дня мы просто отдыхали. Посетили расположенный поблизости буддийский храм и хотели искупаться в водопаде, но сделать это нам не удалось. Вокруг водопада собрались окрестные мальчишки, ужасно интересующиеся процессом нашего купания – непальцы в воду лезть не любят. Но нам такая орава зрителей совершенно не понравилась и пришлось от идеи купания отказаться.
Искупаться нам удалось вечером следующего дня, правда не в водопаде, а речке, что тоже неплохо. Не обошлось без приключений. Речка была мелкая, с порогами и перекатами – как и положено уважающей себе горной реке. Мы отыскали подходящую заводь и с наслаждением влезли в нее, смывая гималайскую пыль и собственный пот. Однако, я был категорически не удовлетворен глубиной заводи – всего-то по пояс. И решив, что на середине потока должно быть чуть поглубже, я смело сделал шаг из заводи в быструю воду.
Результат не заставил себя долго ждать – меня подхватило и понесло. Очень быстро и неотвратимо, я даже не успел понять, что произошло. Первый порог, закрепиться не удалось. Хоп - второй. Хоп – третий, как в аквапарке. Единственное отличие – в аквапарке тебя не несет на огромный валун головой вниз. Извернувшись удивительным пресноводным дельфином, я ухитрился обнять этот валун и намертво присосаться к нему. Ей-богу, все это произошло гораздо быстрее, чем вы прочитали об этом. Секунды две на все про все, как максимум.
Так я и провисел на камушке, пока не была организована спасательная экспедиция и ко мне не протянулась живая цепь из держащихся за руки участников экспедиции. Я крепко ухватился за протянутую руку, не без опасений покинул надежное убежище на камне и вылез на берег. Зато искупался, ага.
По плану следующий день должен был выйти последним и состоять из автобусной поездки обратно в Катманду. Но, как говорится трекер предполагает, а забастовочный комитет располагает. Автобусы не ходят, дороги перекрыты большими бревнами и маленькими непальцами со средними автоматами и огромной верой в торжество мирового коммунизма. Наш добрый проводник сказал, что ничего страшного не случилось – за три дня в гору мы замечательно дойдем до столицы и успеем как раз к самолету. No problems! – не уставал повторять он. Но мы считали, что проблемы есть, и проблемы серьезные. Главная из них заключалась в том, что после трехдневного подъема мы, скорее всего, умрем и я не успею опубликовать свой отчет. А это, согласитесь, довольно обидно. После долгих разговоров с проводником и телефонных консультаций с офисом в Катманду мы решили вызывать вертолет и возвращаться на крылатой машине. Благо маоисты пока не раздобыли стингеры и сбивать машины в воздухе не умеют. Тут очень кстати оказалась вышеупомянутая семья израильтян, согласившаяся разделить с нами немаленькую стоимость полета.
Но совсем избавиться от необходимости ходить не вышло. Вертолет где попало не садится – захватят красные. Необходимо было шагать на военную базу – только там, под надежной охраной, мы сможем загрузиться. Так я в первый раз был на настоящей военной базой, и сам командующий базой жал мне руку. У самих ворот демонстранты жгли чучело короля и требовали его отставки. Никто их не разгонял и вообще никак не реагировал. Мы тоже решили не обращать на них внимания и скоро улетели. Лететь оказалось очень интересно, хотя немного страшно, когда вертолет швыряло в опасной близости от скал. Впрочем, по сравнению со смертью на трехдневном марше это все ерунда.
Вот так мы вернулись в столицу, где все было по-прежнему. Комендантский час, забастовка и резкое сокращение поставок. В ресторанах, особенно тех, что подешевле, полвина меню стала недоступна. Цены на фрукты выросли в четыре раза и почти сравнялись с московскими. Типично предреволюционная ситуация и вообще интересное время. Самое интересное – это отменят или не отменят международные рейсы. Внутренние уже отменили. По этому поводу три дня до отлета мы провели в довольно напряженном состоянии, но все равно успели осмотреть пригороды – Патан и Пашупатинатх.
Патан интересен храмовыми комплексами и четырьмя ступами, датируемыми временами правления Ашоки, т.е. четвертым веком до нашей эры. Но во время поездки пошел жуткий ливень, и практически несолоно хлебавши мы воротились домой.
А с Пашупатинатхом нам вполне повезло – погода была замечательная. Пашупатинатх – это крупнейший на теории Непала шиваисткий центр, интересный в том числе тем, что правовреные индуисты совершают там обряды кремации своих покойников на берегу реки. Один из таких обрядов нам удалось понаблюдать. Ничего шокирующего в этом нет – костер и костер. Сверху аккуратно присыпан сеном, чтобы никто не увидел обгорающего внутри покойника. Как сено прогорит – досыпают новое. Только когда труп сгорит совсем и его сбрасывают в воду, можно увидеть сожженные части человеческого тела, но к этому времени покойник уже мало отличается от обуглившегося полена. Всю процедуру могут проводить сами родственники покойного, а если не они не умеют или не хотят, то приглашают специального брахмана. Если брахмана не приглашать, то процедура бесплатна за исключением стоимости дров.
Кроме обряда кремации видели святых отшельников – саду. Святые отшельники мажут себя разноцветной глиной и занимаются попрошайничеством, предлагая туристам сфотографироваться с ними за малую денежку. Для усиления эффекта саду любят стоя закладывать ногу за голову и распускать свои волосы так, что они стелятся по земле. Мы не стали фотографироваться с саду, как не стали бы фотографироваться с Лениным на Красной площади. Даже со знаменитой молочной бабой – мужиком, который уже двадцать лет не употребляет ничего, кроме молока – не сфотографировались.
Неподалеку от шиваистского центра расположена крупнейшая ступа в Непале – Буданатх. Там мы тоже побывали и все думали, что находится внутри ступы – снаружи она сплошная, но ведь не может быть, чтобы такие пространства внутри никак не использовались. Так и не придумали ничего, кроме монастыря для самых просветленных, которых замуровали там на этапе строительства. А так как время не имеет власти над просветленным, то наверное они так и живут там, внутри, пока снаружи эпохи сменяют друг друга. Думать об этом оказалось весьма увлекательно и я размышлял на эту тему всю обратную дорогу в отель, но так и не просветлился.
Пока мы так гуляли, произошли весьма серьезные столкновения демонстрантов с полицией и трех человек застрелили, что вызвало ожидаемую реакцию повстанцев. В ответ на это власти ввели строгий комендантский час. Здесь строгий означает, что даже добрым белым туристам запретили покидать свои отели и следующий - он же последний полноценный - день нам пришлось провести играя в карты. Повар ресторана при отеле был очень рад такому обстоятельству – от скуки мы съели немыслимое количество еды. Все мы поняли, что в самом деле пора домой.
Следующим утром мы погрузились на единственное работающее транспортное средство – специальный туристский автобус, курсирующий между районом отелей и международным аэропортом, и, объехав по пути все баррикады, благополучно добрались до аэропорта, где не менее благополучно загрузились в самолет и улетели Дели.
Вот так закончились наши короткие, но замечательные непальские каникулы.